«Обычно на помощь бойцу уходит 45—50 секунд»

Наш герой — 32-летний Артем Шеверев. Он зарабатывает на жизнь тренерством в боксе, нередко сам выходит в клетку в качестве бойца, но чаще работает как катмен, причем сразу в трех видах спорта: смешанных единоборствах, боксе и кулачных боях.

Первым делом мы попросили рассказать, в чем заключается смысл его профессии.

— Катмен — малоизвестная, но очень важная профессия в единоборствах, — рассказывает Артем. — Это человек, который заботится о здоровье бойца во время поединка, готовит его к выступлению и, насколько это в принципе возможно, старается предупредить травмы. И, конечно, оперативно оказывает ему первую помощь, чтобы минимизировать последствия повреждений.

Профессия катмена предполагает большую ответственность. От качества работы во многом зависят здоровье и работоспособность бойца.

Какие основные задачи? Мы приезжаем обычно за два часа до дуэли. Перед боем мы сначала тейпируем руки бойца (тейп — жесткая или эластичная клейкая лента, используемая для фиксации, поддержки суставов и защиты рук от травм. — Прим. Onlíner).

Затем обрабатываем лицо вазелином (он уменьшает трение при ударах и добавляет эластичность) и в ходе драки контролируем состояние бойца. Все-таки время в перерыве ограничено, и его нужно правильно распределить. Обычно на помощь уходит 45—50 секунд, а не минута, поскольку нам еще нужно время, чтобы выйти на ринг и добраться до бойца.

Во время перерыва катмены — главные в углу: они осматривают лицо, обрабатывают раны и готовят спортсмена к следующему раунду. И при этом не мешают подсказывающему тренеру.

В основном в эту профессию приходят бывшие бойцы или медики, которые решили сменить сферу деятельности. Конкретно мне это стало интересно, когда мой тренер Сергей Александрович Пыталев, один из лучших катменов страны, решил устроить в Беларуси курсы по этой профессии. До этого приходилось ездить за рубеж. В итоге меня научили и, как говорится, передали навык из поколения в поколение.

— А медицинское образование, чтобы оказывать помощь бойцам, нужно?

— Желательно, но необязательно. Если на это нет времени, можно самостоятельно изучить анатомию рук и лица, узнать, чем пользоваться при той или иной травме. Интернет сейчас доступен каждому. Фактически любой человек может стать катменом, если у него есть такое желание. При этом, чтобы преподавать, нужно попасть во Всемирную ассоциацию катменов.

— О чем идет речь?

— Предположим, в Беларуси собираются провести какой-нибудь турнир. Организаторы изучают, кто у нас в стране главный по катменам, и привлекают его к соревнованиям. Сейчас в ассоциацию входит мой тренер Сергей Пыталев, в ближайшие годы туда могу попасть я. И в таком случае к нам будут обращаться напрямую и предлагать работу.

В общей сложности в Беларуси меньше десяти катменов.

Надеюсь, в ближайшие годы я сумею получить сертификат из ассоциации, чтобы проводить курсы в нашей стране и привлечь к этому делу больше ребят.

«Самые частые травмы — гематомы и рассечения»

— Какие повреждения встречаются на ринге чаще всего?

— Гематомы и рассечения. Из необычного в моей карьере — парню сломали лоб. Сильная вмятина была. Сразу после первого раунда я сказал судье, что надо останавливать бой. Это был единственный такой случай за всю мою работу катменом. Обычно завершать драку из-за травмы должен тренер или врач, но в этом случае хватило моего заключения. Все должны понимать, что здоровье бойца — это самое важное. Хотя тренер того парня тогда хотел, чтобы тот вышел на второй раунд и продолжил биться. Меня это тогда сильно взбесило. Наверное, был порыв эмоций, поскольку первый раунд вышел очень конкурентным. В итоге ситуацию разрулили, а парня с боя сняли.

— А часто бои завершаются по медицинским показаниям?

— На усмотрение врача. Если у бойца очень глубокое рассечение, врач может остановить бой. Есть ситуации, где, как бы ни старался катмен, все можно только ухудшить. Однажды наблюдал в качестве зрителя за боем вечера. Бойцу попадают в лоб, и начинается сильное кровотечение. Вызвали врача, бой остановили. Я сначала не понял почему, ведь можно было подождать до конца раунда и остановить кровь. Оказалось, лопнул сосуд. Так что в любом случае надо было останавливать, иначе бы состояние бойца сильно ухудшилось.

— Были ситуации, когда смотрели на бойца и не понимали, как ему помочь?

— Слава богу, обошлось. Когда учился, запомнил слова тренера: «В углу нужны быстрота, реакция и внимательность». Поэтому внимательно наблюдаю за происходящим во время боя. Заметил удар, после которого случилось рассечение, гематому или все сразу — уже заранее готовлюсь делать то, что необходимо в такой ситуации.

Для гематом нужен специальный «утюжок» — кусок металла, который держится во льду. Применяется он при маленьких ссадинах, которые могут разрастись. Он охлаждает кровоток внутри и помогает остановить кровотечение из носа.

Используется «утюжок» действительно часто. При этом на той же «кулачке» часто им пользоваться бесполезно: раны серьезные.

Адреналин нужен для остановки кровотечения. Мы сначала подсушиваем рану, а затем прикладываем, чтобы кровь полностью остановить. Сечку тоже необходимо обработать. Плюс надо успеть смазать лицо вазелином.

Повторюсь: очень важно здоровье бойца. Если я вижу очень серьезную гематому, которая может сильно навредить, мое дело — предупредить нашу команду. А там уже их дело, слушать меня или нет. При необходимости судья может подозвать врача и решить исход боя.

— Есть ли врачи, которые специализируются конкретно на смешанных единоборствах или боксе?

— Нет. Их специально нанимает лига на время соревнований. Если у бойца какие-то проблемы после боя, то он идет в определенное помещение, где его осматривают, оказывают первую помощь и потом везут в больницу. Особенно это распространено на кулачных боях: там страшные гематомы, и поработать с кулачниками — очень большой опыт.

— Каково вообще ваше отношение к кулачному бою, где парни дерутся на голых кулаках? Для многих это полное сумасшествие…

— Раньше я нейтрально относился к этому виду спорта, но со временем втянулся в индустрию, мне стало интересно. На самом деле, кулачка очень сильно развивается в части защитных действий, что приводит к уменьшению травм среди бойцов. Тренеры на месте не стоят, что-то придумывают. Стало меньше травм, и это круто. Бывают драки, когда два бойца отбиваются все три раунда и выходят практически чистенькими. Но кулачные бои все равно самые травмоопасные, потому что там сражаются на голых кулаках. В том же боксе или MMA есть хоть какая-то защита.

«После нокаута бойцы проводят в больнице до двух недель»

— Сколько времени бойцы обычно проводят в больнице после нокаута?

— От нескольких дней до двух недель, зависит от тяжести травмы. Есть легкие и тяжелые нокауты. Если, например, после боя появилась проблема с мозгом, то часто врачи везут в больницу, делают МРТ, оценивают тяжесть и определяют срок восстановления. Все-таки важно, чтобы в будущем эта травма не усугубилась. После нокаута несколько месяцев нельзя даже усердно тренироваться, полгода — стоять в паре, проводить тренировочные спарринги. Даже без нокаутов все равно получаешь определенные повреждения, особенно урон головы. После этого нужно пропить восстановительные препараты, походить на процедуры, убедиться, что все хорошо с мозгом и телом.

Бывают случаи, когда боец тратит больше денег на лечение, чем он заработал за бой. Особенно это распространено на старте карьеры, когда дерешься на начальном уровне, без больших гонораров. А порой и забесплатно выходят, просто чтобы создать себе имя, — и потом из своего кармана платят за лечение. Но если все выдерживаешь, пробиваешься на новый уровень, то все окупается, и ты начинаешь зарабатывать.

При этом заранее с больницами обычно не договариваются. Уже на месте скорая помощь звонит и узнает, куда везти пострадавшего бойца, и их направляют — могут как по месту жительства, так и по характеру травмы. В России часто везут в определенную больницу.

Отмечу, что зачастую по контракту боец перед турниром должен пройти обследование и получить страховку на случай травмы. Хотя в той же UFC — очень крупной лиге — есть существенный минус: там не уделяют должного внимания страховке. Не могу сказать, что там получают баснословные деньги — меньше, чем в том же профессиональном боксе. И потом со своего гонорара лечатся.

— Недавно в лиге АСА финальный поединок завершился уже на первых минутах, поскольку одному из бойцов неумышленно прилетело пальцем в глаз. Что делать в таких ситуациях?

— Это действительно одна из самых страшных травм в единоборствах. В клетку сразу входит врач, осматривает бойца и принимает решение. Чаще всего врачи говорят, что продолжать схватку нельзя, и только в редких случаях, если тычок был слабый, дается пять минут на восстановление. Если боец не может продолжить, то либо присуждается техническое поражение (в случае умышленного тычка), либо бой признается несостоявшимся и переносится. Но это действительно неприятно, поскольку можно повредить сетчатку. У кого-то даже роговицу выворачивало. Я видел, как врач прямо в октагоне вправлял ее на место.

— Есть ощущение, что на ринге видели буквально все и вас уже ничем не удивить?

— Возможно, но моя карьера еще впереди. Может, что-то еще увижу. Из нетипичного: одному парню за один раунд сломали нос, сделали несколько сечек и гематом — там надо было действовать максимально оперативно. Но бой продолжили. Я свою работу тогда сделал хорошо, не суетясь, быстро, с холодной головой. Парню не запретили драться, он провел все три раунда, хотя травмы были серьезные.

При этом бывают и другие трудности. Был случай, когда лига оплатила услуги лишь одного катмена, и мне пришлось работать на два угла одновременно. За минуту помочь двум бойцам — это невероятно сложно.

«Если ездить по турнирам, с этой профессией можно прокормить семью»

— Вы работаете катменом в трех видах: MMA, боксе и кулачных боях. Можно ли за счет этого дела прокормить себя и семью?

— Если задаться целью, часто ездить по турнирам, то да. Это не такая уж и проблема. Конкретно за себя сказать не могу, поскольку параллельно работаю еще и тренером, посвящая этому часть времени. При этом хочу расти как катмен. Для этого можно, например, поехать в Европу за свои деньги, записаться там на курсы, попробовать поработать на местных турнирах. Может, в процессе кому-то понравлюсь, застолблю за собой место. Но пока нет такой возможности, поскольку у меня здесь работа, семья, двое детей. Думаю, со временем стану выбираться за свой счет и как-то пробиваться на более высокий уровень.

— Сколько зарабатывают катмены?

— Обычно от 1 до 3% от гонорара договорившегося с тобой бойца, а там уже зависит от уровня турнира и призового фонда. Если работаешь с именитым спортсменом, соответственно, и получишь больше. Случается, что сам боец выходит на тебя — тогда сумма обговаривается индивидуально.

Если катмена нанимает лига, то система другая. Условно, пригласили на работу четырех специалистов — каждому платится определенная сумма, для всех одинаковая. Там уже мы работаем со всеми бойцами, но от них уже ничего не получаем — только то, что платит лига.

Сейчас я больше зарабатываю тренерством, но в будущем все может измениться. Многое зависит от количества боев. Чем больше работы, тем выше доход. Сейчас работаю в среднем на двух турнирах в месяц.

При этом скажу, что работа катмена не прекращается за пределами боев. Кто-то просит сделать тренировочные тейпы, готовится к соревнованиям заранее. Я могу даже дома сидеть, заскучать, попросить у жены руку и тоже сделать тейп. Все время стараешься узнавать что-то новое, наблюдаешь за коллегами, учишься у них. И формируешь свой стиль работы.

«Больше проблем бойцам приносят не поединки, а тренировки»

— Постоянно видя ссадины, гематомы, ни разу не задавались вопросом: а зачем вообще люди идут в такой спорт?

— Нет. То же самое можно сказать и про другие профессии. Люди живут этим, делают себе имя, наследие в любом виде спорта. В гимнастике, футболе травматичность очень большая. Им ведь тоже можно этот вопрос задать. У кого-то больше, у кого-то в меньшей степени, но в старости большие проблемы с коленями, со спиной. Причем в боях больше всего урона приносят тренировки, поскольку ими занимаешься месяцами, годами.

— Бывало, что навыки катмена приходилось применять в повседневной жизни?

— Пару раз. Расскажу о самом жестком случае. Как-то я играл в футбол в любительской лиге, и парни столкнулись. Из-за шипов на бутсах у одного была очень глубокая сечка — сантиметров пять. Я сразу вызвал скорую и достал из портфеля адреналин, ватные палочки, остановил кровотечение, и как раз скорая приехала. Медики поблагодарили за оказанную первую помощь.

— Во врачи после этого не позвали?

— Куда там. Скорая уехала, а мы просто продолжили играть.

«Хочется открыть зал, чтобы работать с детьми»

— Приходилось ли вам работать с бойцами-иностранцами?

— Да. Приезжала в Беларусь MMA-серия — российская лига. Там были бразильцы, которых я тейпировал на турнире. Им все понравилось. Неудобно было лишь с одной бразильянкой. Такое ощущение, что она дралась на турнирах первый раз: то жаловалась, что я ей что-то пережимаю, то еще что-то.

При этом не могу сказать, что с девушками в целом сложнее, чем с мужчинами. Во время работы не смотришь на гендер. Лицо одинаковое, руки тоже. Даже если девушки немного капризнее, то на это просто не обращаешь внимания. Главное — сделать бойцу комфортно.

Хотя бывает по-разному. Есть те, кто понимает работу катмена и спокойно слушает. А есть такие, кому лицо протираешь, а он уже дергается. Тренер говорит, что ему это не надо. Смотришь: ссадины есть, и с ними надо работать, иначе будет хуже. Тогда у меня появляются вопросы к тренеру, который, получается, не уважает ни своего бойца, ни себя как наставника, поскольку он должен быть отцом для своего спортсмена. Все-таки здоровье — это самое главное. При этом сильных стычек с тренерами на этой почве не было. Случалось, что после таких ситуаций уже после боя они подходили, сглаживали ситуацию, извинялись за эмоции.

— А может ли катмен быть и тренером в одном бою?

— Бывает, но это тяжело, поскольку необходимо выполнять несколько задач: остановить кровь, поработать с гематомой и рассказать план. И на все это, как я говорил, порядка 45—50 секунд.

— При этом вы сами работаете тренером…

— Совмещаю, да, но не конкретно в боях. Все-таки в Беларуси нет такого количества турниров, чтобы была необходимость в постоянной работе катменов, поэтому успеваю тренировать.

— А сколько у вас учеников?

— Не могу сказать, что их много. Но есть пару ребят, которых готовлю к выступлениям. С Александром Некрашем занимаюсь особенно плотно. В частности, помогаю ему находить турниры, где он может выступить. А впоследствии хочется открыть зал, чтобы работать с детьми, готовить их с самого маленького возраста и, если получится, довести до профессиональной арены. А параллельно — работать катменом.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by