«Мы называем сына „нашим пирожочком“, а он отвечает: „Нет, я Марков Матвей, мальчик“»

«Бывает, Матвей говорит: „Папа, отвези меня в группу в детский садик“. Но как я могу это сделать?» — говорит отец мальчика, с которым мы встретились в разгар буднего дня рядом с детским онкоцентром в Боровлянах. Уже несколько дней вместе с Матвеем в больнице находится его мама. Дмитрий же постоянно ездит из Минска в Боровляны, чтобы быть рядом с семьей и помогать решать вопросы.

Дмитрию 36 лет. Он родился в Могилеве и, как многие мальчишки, с детства увлекался футболом. Построить профессиональную карьеру игрока ему не удалось, однако из любимого вида спорта он не ушел: окончил тренерские курсы и стал футбольным арбитром. С 2021 года Марков начал работать на матчах Высшей лиги. Со временем ему стали доверять ответственные встречи, а в 2025 году он обслуживал финал Кубка Беларуси между «Неманом» и «Торпедо-БЕЛАЗ».

Со своей будущей супругой Ольгой он познакомился в 2016 году. Спустя пять лет пара поженилась, а в 2023-м у них родился сын Матвей.

— Я человек верующий и к выбору имени подходил осторожно. Сын родился 14 мая. В этот день в католической церкви особым образом чтят апостола Матфея, и я решил остановиться на нем. И когда я предложил супруге дать ребенку такое имя, оказалось, что она сама очень долго над ним размышляла. Так сложилось, так совпало, — говорит Дмитрий.

Он вспоминает, что сын родился немного раньше срока: супруге пришлось рожать на 36-й неделе беременности. Несмотря на это, мальчик быстро развивался и вскоре, по словам отца, догнал сверстников.

— Физически он очень крепкий, мегаактивный, жизнерадостный и улыбчивый ребенок. И, если честно, ничто не предвещало, что с ним может случиться что-то плохое. Мы все никак не можем понять, как так вышло. Ведь, несмотря на случившееся, он до сих пор, даже в такой непростой ситуации, продолжает оставаться нашим сильным и энергичным Матвейкой.

Мы ему говорим: «Ты наша булочка и пирожочек», — а он отвечает: «Нет, я Марков Матвей, мальчик».

«Все началось с того, что сын стал оступаться на одну ногу»

То, что с Матвеем происходит что-то неладное, родители заметили весной. Во время очередной прогулки у мальчика внезапно отказала одна нога. Это продолжалось около полуминуты, после чего ребенок снова пошел так, будто ничего не произошло.

— Он как будто подвернул голеностоп и оступился. Все происходящее я принимаю близко к сердцу и к увиденному отнесся подозрительно. Жена предложила присмотреться и, если что, сходить к неврологу. Примерно через 20 дней ситуация повторилась. Мы подумали, может, играется, на ручки хочет, однако все-таки решили идти к врачу. Чтобы получить наиболее полную картину, обратились к трем неврологам, и на этом остановились.

Все врачи сошлись на том, что организму ребенка просто не хватает витаминов.

Но в конце апреля произошел еще один эпизод, потом они становились все чаще. Мы забили тревогу, отправились к другим неврологам, и одна из них попросила при очередном случае начать снимать все на видео. Мы так и поступили. И когда показали видео врачу, она сказала, что обязательно нужно делать МРТ головного и спинного мозга. Обследование показало, что со спинным мозгом все в порядке, однако в теменной области головного мозга есть опухоль с контрастным веществом. Размеры образования оказались внушительными — около 2,7 сантиметра.

После обследования Матвея сразу же доставили в РНПЦ нейрохирургии. Специалисты в итоге предложили удалить опухоль, но предупредили родителей: операция сопряжена с высоким риском, и одним из возможных последствий может стать паралич.

— Поначалу думали, что, может, сделают небольшой надрез или опухоль как-то высосут или вырежут. Мы, если честно, не думали о последствиях. Нас тогда вообще волновал размер шва на голове. Вскоре нас пригласил на разговор заведующий детской нейрохирургией Михаил Талабаев и сказал: «Случай серьезный, но мы сделаем все возможное, чтобы ваш сын был здоров. Однако есть риск, что ребенок может вернуться с параличом».

Отступать было уже некуда, и мы согласились. Опухоль располагалась в области головного мозга, отвечающей за движения рук и ног, и операцию пришлось проводить с помощью роботизированной системы, которая должна была все удалить и при этом не повредить важные нейронные связи. Такая технология применяется в самых сложных случаях, когда нейрохирург не может выполнить вмешательство только своими руками.

Тот день, 28 мая… Так, как тогда, я прежде себя еще не чувствовал. В обморок не упал, но при разговоре буквы «р» и «л» просто исчезли из речи на пару часов. Стресс был серьезный. Коридор в нейрохирургии огромный — метров 60. И когда из операционной вышел заведующий, мы вместе с Олей просто смотрели, как он шел эти 60 метров к нам. От его слов зависело буквально все. И когда он сказал: «Опухоль удалили. С мальчиком все будет нормально», — мы были настолько счастливы, что больше нас ничего не интересовало. Мы даже позабыли его слова о том, что впереди нас ожидает серьезная реабилитация.

Как рассказывает Дмитрий, еще во время операции нейрохирург понял, что ситуация куда серьезнее, чем предполагалось. Однако окончательный ответ могло дать только гистологическое исследование, образцы для которого направили в Боровляны.

— Довольными и радостными мы прожили 10 дней. Наш мальчик бегал, прыгал, но мы все равно оставались в больнице. Хотя находившиеся рядом просто не понимали, что Матвей вообще тут делает — такой он активный и жизнерадостный живчик. А потом пришло время, и нас с вопросительными знаками выписали и направили в РНПЦ детской онкологии: опухоль оказалась злокачественной. Слава богу, без метастазов.

С этого момента в нашей с женой жизни все изменилось. Просыпаться без тревоги — это счастье. Если мы считаем, что в нашей жизни нам чего-то не хватает и мы не так живем, человек ошибается. Нужно просто приехать в нейрохирургию или в Боровляны, пройти по коридорам, увидеть, с чем столкнулись пациенты, и ты поймешь, насколько у тебя все хорошо.

Специалисты тщательно изучили гистологический материал Матвея, однако так и не смогли поставить окончательный диагноз. Предварительный звучит так: низкодифференцированная опухоль со смешанным глиальным и мезенхимальным фенотипом правой предцентральной извилины. Если говорить простыми словами, у мальчика обнаружили агрессивное злокачественное новообразование мозга со сложным клеточным строением. Опухоль расположена в области, отвечающей за движения, поэтому болезнь могла нарушить работу левой стороны тела.

— У нас нет абсолютно никаких вопросов к врачам, за помощь и поддержку мы им очень благодарны, но четкий диагноз не поставлен. Локализация опухоли оказалась редкой даже для мировой практики. И, видимо, у нас не хватило возможностей, которые могли бы дать диагноз в случае Матвея. При этом врачи понимают, что опухоль агрессивная, она действует быстро. Необходимо оперативное лечение. Наверняка это будет лучевая протонная терапия под легкой седацией (современный метод лечения опухолей, при котором вместо обычного рентгеновского излучения используются протоны — положительно заряженные частицы. в Беларуси она не проводится. — Прим. Onlíner). Пройти ее придется за рубежом — скорее всего, в Швейцарии, в одном из медцентров, который специализируется на лечении редких опухолей центральной нервной системы.

Однако без точного диагноза ни одна из клиник не возьмется за лечение. Поэтому материал отправили на исследование в крупный центр в Германии.

Но все упирается во время: материал уже 10 дней в обработке, и ждать еще недели три. Сейчас у нас каждый день на счету. Чтобы не терять ни дня, мы согласились начать протокольную химиотерапию и подавить рост опухоли. Как только придет диагноз (а это для нас сейчас самое главное), мы будем готовы уехать в одну из клиник, с которой договоримся.

«Я продолжаю судить игры чемпионата и делаю это ради сына»

Супруга Дмитрия активно рассказывает о лечении Матвея в своих соцсетях, а Дмитрий решил поделиться бедой со спортивной общественностью — в конце июня он вместе с сыном вышел на поле перед матчем в Бресте между местным «Динамо» и «Минском».

— Это была сугубо моя инициатива. Матвей любит бывать на футболе, выходить на поле, посвистеть в свисток. И я осознавал, что, как только начнется «химия», я уже не смогу взять его с собой. Я понял, что в Бресте мы должны быть вместе. Кроме того, чтобы поддержать сына, мне хотелось рассказать о его борьбе публично. Это, если честно, было нелегко. Но когда получаешь поддержку от других людей, то понимаешь, что ты не один.

За это время я услышал столько слов поддержки в адрес нашей семьи, жены, которая постоянно рядом с Матвеем, что просто не передать словами. Помощь предложили многие — спасибо всем за это.

Когда ощущаешь такую поддержку, с этой болезнью легче бороться. Сейчас, когда после МРТ прошло уже достаточно времени, я говорю обо всем этом спокойнее. Но каждый день все равно дается нам нелегко. Ты постоянно на стрессе и боишься услышать что-то плохое. А когда тебе говорят, что рентген чистый, — это просто счастье.

Instagram

— В такое непростое время вы продолжаете обслуживать футбольные матчи. Как вам это удается?

— Если я на каждый футбольный матч буду выходить со стрессом, то ничего хорошего из этого не получится. На время матчей я абстрагируюсь. Продолжать судить — это мое решение. В Департаменте судейства и инспектирования федерации футбола, который отвечает за назначения, понимают, что каждый по-разному переживает подобные ситуации. И если мне дают назначения, значит, осознают, что я во время игры стрессоустойчив. Это действительно так, и на поле я чувствую себя хорошо. И если мне продолжат давать назначения, то, конечно, буду их принимать.

— Как относится к этому ваша жена?

— С пониманием. И речь здесь, наверное, даже не в заработке. Когда Матвей видит меня по телевизору, это придает ему сил, он радуется. Находясь в больнице, сын довольный бегал с планшетом по коридору и говорил: «Это мой папа Дима!» Так что в большей степени делаю это для него.

«На лечение, возможно, понадобится порядка €250 тыс.»

29 июня в Беларусбанке семья Марковых открыла благотворительный счет и начала собирать деньги на лечение. Теперь каждый желающий может поддержать маленького Матвея.

— Повторюсь, у нас каждый день на вес золота. Мы понимаем, что, как обычная семья, полностью самостоятельно потянуть лечение не сможем. И мы будем благодарны всем, кто сможет помочь нам финансово или подсказать знакомого детского онколога в Швейцарии для консультации. Связаться с нами можно, написав супруге, — говорит Дмитрий. — Тем более, как только узнаем диагноз, мы должны сразу перечислить сумму, чтобы нам открыли медицинскую визу и мы сразу поехали. О каких деньгах идет речь? Мы предполагаем, что в зависимости от выбранного лечения сумма может составить примерно €250 тыс. На данный момент у нас есть порядка €23 тыс.

Я понимаю, что впереди нас ожидает тяжелая борьба. Но даже если будет всего один процент шанса на успех, мы все равно не сдадимся. Будем идти вперед, стараться и верить в лучшее. В глубине души что-то подсказывает: у Матвея все будет хорошо. Главное — верить.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by