Илья Протас — одно из главных открытий прошедшего хоккейного сезона. В конце регулярного чемпионата белорус пробился в основной состав «Вашингтон Кэпиталз», дебютировал в НХЛ в одном звене с братом и забросил свою первую шайбу. Илья прилетел в Беларусь на время отпуска, встретился с Onlíner и в рамках совместного с Betera проекта «Перспективные» рассказал о своем дебюте, о том, каково выходить на лед вместе с братом, а также о впечатлениях от Александра Овечкина.
Читать на OnlínerИлья Протас — белорусский нападающий, младший брат Алексея Протаса. Воспитанник витебского хоккея. В 2024 году был задрафтован клубом НХЛ «Вашингтон Кэпиталз». Выступал в различных североамериканских лигах за «Де-Мойн», «Уинсор» и «Херши» из АХЛ. Весной 2026 года дебютировал за основной состав «Вашингтона», выйдя в одном звене со старшим братом. В четырех матчах забросил одну шайбу и отдал три результативные передачи.
— С каким настроением приехал в отпуск?
— Все супер! Лучше дома нет места на земле. Поэтому очень классно вновь вернуться в Витебск, психологически перезагрузиться, отдохнуть после сезона и, что самое важное, провести время с родными и друзьями. Мы прилетели в Беларусь неделю назад. Адаптировались к смене часовых поясов, уже наступили насыщенные будни, и мы потихоньку начинаем настраиваться на предсезонную подготовку. Уже работаем в зале, а лед начнется с июля. Хотя, может, и в июне будем ездить куда-нибудь кататься — в Витебске лед, к сожалению, уже слили.
— Знаю, что ты в Витебске до сих пор живешь с родителями. Что первым делом попросил маму приготовить, когда прилетел домой?
— Оливье и драники! Ну и перед отъездом из США попросил, чтобы папа приготовил жареную картошку на сале. Я ее очень люблю!
— Хороший, калорийный старт отпуска.
— Очень! Но если один раз съел, ничего страшного. Тем более активная предсезонка еще не началась, можно чуть-чуть наверстывать упущенное, если где-то в сезоне не доедал. Ну а потом, когда уже начнется интенсивная фаза подготовки, конечно, нужно будет более пристально следить за своим питанием. К нему буду относиться максимально внимательно.
— Какую оценку поставишь своему сезону по 10-балльной шкале?
— Если брать командный результат, то оценю сезон на восемь. Все-таки с «Вашингтоном», когда меня подняли из фарм-клуба в конце сезона, мы выиграли последние четыре матча, но этого, к сожалению, все равно не хватило, чтобы попасть в плей-офф. Потом я вернулся в «Херши», мы прошли 1/16 финала, но вылетели в следующем раунде плей-офф. Обидно, конечно. Мы прилетели домой, а игроки в НХЛ и АХЛ все еще продолжают играть и бороться за кубок. Испытываешь из-за этого не самые приятные чувства, потому что хочется быть на их месте. Дай бог, чтобы в следующем году все получилось.
А с точки зрения личных выступлений оценю сезон на 9,5. Личные награды важны, но не так, как командные, однако их все равно приятно получать (Илью признали лучшим новичком сезона в АХЛ. — Прим. Onlíner). И я очень рад, что в этом сезоне удалось достичь больших успехов и результатов. Все-таки, как ни крути, это дополнительный плюс.
Почему поставил не 10? Да, в этом году сбылась моя детская мечта, но всегда есть над чем работать и в чем прогрессировать, поэтому я снял полбалла за некоторые недоработки. Все-таки во время сезона я заметил моменты, над которыми нужно усердно трудиться, хотел бы их исправить.
— «Вашингтон» задрафтовал тебя в 2024-м, и уже через год ты дебютировал за основную команду в товарищеских матчах. Как переживал первый вызов в основу?
— На предсезонном кэмпе огромное количество ребят — около 70 человек, а в окончательный ростер «Вашингтона» попадают всего 23. Среди них как молодые парни из АХЛ, так и те, у кого есть контракты НХЛ. Я понимал, что будет тяжело, ведь состав практически укомплектован и нужно выложиться по максимуму, чтобы отвоевать себе место. К сожалению, со старта не получилось. Но когда узнал, что буду участвовать в предсезонных матчах, сразу появилось волнение — это же уровень НХЛ. Однако я старался сфокусироваться на игре, делать то, что от меня требуют на площадке, и не переживать лишний раз. Тем более это еще не матч регулярного чемпионата.
— Насколько эти матчи важны для того, чтобы оставить о себе впечатление у тренеров основы?
— Очень. Это единственная возможность увидеть меня как молодого игрока в деле на таком серьезном профессиональном уровне. При этом я не знаю, каким было мнение тренеров — положительным или нет. Возможно, после этих матчей они решили, что мне еще нужно время в АХЛ, чтобы адаптироваться. Но в любом случае это пошло мне на пользу. Я провел четыре предсезонных матча, увидел, насколько там быстрый хоккей, насколько мастеровитые ребята, и понял, над чем нужно работать.
При этом предположу, что руководство все-таки больше смотрит на твои выступления по ходу сезона. Во время командных собраний тренеры говорили, что в «Вашингтоне» за нами следят и все подмечают, и чтобы подняться на уровень выше, ты должен быть стабилен в каждом матче, а не играть, скажем так, волнообразно. И это то, над чем я работал на протяжении всего сезона.
— В интернете все ждали твоего первого матча в НХЛ. Насколько тебе самому было тяжело психологически в такой обстановке, когда все говорят о дебюте, а его пока нет?
— Конечно, давление ощущалось. Как только начал подниматься по звеньям и стал полноценным первым центральным нападающим, его стало еще больше. От меня требовали брать игру на себя и приносить команде больше пользы. Но это было в то же время приятно — такое доверие помогало развиваться. Кроме того, «Херши» — лучший клуб АХЛ: он завоевал 13 Кубков Колдера. Все хотели побеждать — и болельщики, и тренеры, — и это тоже давило. Нужно было выигрывать в каждом матче, но у нас немного не получилось — команда была очень молодой. Это, конечно, не оправдание, но я сам видел, что некоторые вещи не получались именно из-за неопытности. Но, уверен, сезон всем пошел на пользу.
Ну а лично моей главной целью было сыграть в НХЛ вместе с Лешей. Все-таки быть на площадке рядом с братом — это что-то нереальное. А когда в очередной раз задумываешься, что за эту команду играет Овечкин, лучший голеадор в истории НХЛ, который неизвестно, будет ли выступать в следующем сезоне, это придавало еще больше желания.
Очень хотелось сыграть с Александром Михайловичем и разделить с ним раздевалку. И когда мне предоставили такой шанс, это было что-то на грани фантастики.
— А когда сам хотел дебютировать за основную команду?
— Скажу честно, очень хотелось в январе, когда к нам прилетели родители. Они немного побыли у меня в Херши, а бо́льшую часть времени провели у Лехи в Вашингтоне. Но дебютировать тогда не получилось, так что пришлось им потом вставать в два часа ночи, чтобы посмотреть игру с «Торонто».
— Как тебе сообщили о вызове в основу?
— Утром была тренировка. Потом я заехал за обедом, вернулся домой и уже собирался поесть, как раздался звонок. Номер у меня записан не был, но по локации, которая высвечивается в телефоне, я понял, откуда звонят. А у меня в этот момент открылся контейнер с едой, я не могу нормально ответить и думаю: «Ну ладно, чуть позже сам перезвоню». И тут вижу сообщение: «Про, это я. Набери, как освободишься». Это был Джейсон Фицсиммонс — директор по операциям в низших лигах «Вашингтон Кэпиталз» и основное связующее звено с «Херши Беарз». Набираю, но дозвониться не могу — у него незнакомые номера автоматически уходят в спам.
Вскоре он сам перезванивает и говорит: «Как дела? Поздравляю! Для тебя есть хорошие новости: сегодня едешь в Вашингтон, завтра тренируешься, затем вы летите в „Торонто“, и ты дебютируешь». Я, конечно, поверил, но загадывать все равно не хотел. Однако когда на тренировке оказался в одном звене с братом и Томом Уилсоном, понял, что дебют состоится.
— Обед после таких новостей из рук не выпал?
— Я его даже не съел. Нужно было срочно ехать на ледовую арену и собирать форму. У меня было всего пару часов до того, как за мной приедет машина и отвезет в Вашингтон. Но это, конечно, было что-то нереальное. Я сразу написал родителям в семейный чат — в Витебске было 9—10 часов вечера, они еще не спали. Мы созвонились, а чуть позже, отложив все свои дела, к нам присоединился Леха. Слов тогда особо не было — была просто радость. Я сам трясся и очень сильно волновался. Понимал, что до дебюта еще два дня, но это приятное волнение уже ощущалось. Я был в предвкушении.
— Ничего дома не забыл, когда на фоне такого эмоционального подъема ехал в Вашингтон?
— Я все проверял по три раза. Но самое главное — это паспорт, чтобы меня пустили в самолет.
— Как тебя представили команде?
— Так получилось, что брат повез старшую дочь в детский сад, а я решил приехать на такси в «Медстар» (тренировочный каток «Вашингтона», расположенный в Арлингтоне на восьмом этаже торгового комплекса. — Прим. Onlíner) пораньше. Подумал, что будет не очень, если молодой игрок приедет на тренировку позже опытных хоккеистов.
И когда мы завтракали, меня очень тепло поприветствовали: обнимали и поздравляли с вызовом. В принципе, все были готовы к моему приезду: меня еще накануне добавили в группу в мессенджере.
Ну и в раздевалке адаптироваться было очень легко — там все как один. Чтобы я быстрее влился в коллектив, ребята задавали какие-то простые вопросы вроде: «Ну как там в Херши?» Все-таки из-за стеснения мне было сложно подойти и что-то спросить у того же Уилсона.
Тренер Спенсер Карбери поздравил с вызовом, и мы буквально несколько минут поговорили наедине. Он сказал: «Первая игра — это волнительно и очень значимо. Она по-особенному отложится в памяти. Наслаждайся. Ты играешь вместе с братом, и лучший момент сложно представить. Главное — выполняй то, что у тебя просят, работай и выкладывайся на площадке. От тебя не требуют ничего сверхъестественного. Все будет хорошо».
С Александром Михайловичем Овечкиным, конечно, было чуть иначе — мы общаемся на одном языке. Правда, я тоже стеснялся и его старался лишний раз не беспокоить, но какие-то вопросы все равно задавал.
— Для тебя сошлись сразу несколько крутых факторов. Во-первых, ты дебютировал в НХЛ, во-вторых, играешь за одну команду с братом, а в-третьих, вы вместе выходили на лед в одном звене. Тренер Спенсер Карбери вообще объяснил свою задумку выпустить вас вместе с Алексеем?
— Лично нам он об этом не говорил, но в одном из интервью сказал примерно следующее: «Том Уилсон, Алексей и Илья Протасы — три парня, которые вместе могут доставлять сопернику много проблем за счет своих габаритов и других качеств».
Было ли комфортно играть в одном звене с братом? Нам нужно было немного времени, чтобы наладить химию. Как ни крути, я старался смотреть на него как на партнера, а не как на брата. И на льду для меня все были равны. Когда я терял шайбу, то понимал, что больше буду чувствовать себя виноватым перед Томом, чем перед Лехой. Том уже больше десяти лет играет в НХЛ и, думаю, тоже все понимал, но брат есть брат. Он не будет так сильно злиться. Все-таки он более лоялен к тебе.
— Но ведь был случай, когда в первой игре с «Торонто» он, скажем так, высказал тебе пару ласковых в момент вбрасывания.
— Да, но в том случае виноват был я. Когда встал на точку вбрасывания, передо мной оказался Макс Доми — человек, который провел в НХЛ более 800 матчей. Топовый игрок. И тут я замечаю, что его клюшка при вбрасывании находится не в том положении, в котором должна быть. Я решил сказать об этом судье, чтобы уравнять шансы. Понимал, что у него есть небольшое преимущество и будет тяжело. Нет, я не хотел умничать, но в тот момент на секунду забыл, где нахожусь и какой хоккеист стоит передо мной. Брат жестковато высказался, но по делу. Не спорю.
— Как отреагировал Доми?
— Никак. Хотя мог бы тоже что-нибудь сказать. Видимо, был полностью сфокусирован на вбрасывании.
— Было ли ощущение, что за тобой вся команда и, если что, тебя, молодого, в обиду не дадут?
— Конечно. Но так не только в НХЛ, но и в АХЛ. Сам я не такой жесткий игрок, но если будет нужно, то, конечно же, поеду заступаться за своего одноклубника. В «Вашингтоне» в одном звене со мной играли два больших парня — Леха и Том, причем Том считается одним из самых жестких силовых хоккеистов лиги, так что в этом плане было максимально комфортно. Я на льду не наглел, но понимал: если даже что-то случится, рядом есть игрок, который придет на помощь.
— Ты всегда хотел сыграть в одной команде с родным братом, а было ли мечтой выйти на лед вместе с Александром Овечкиным?
— Я не мог даже представить, что буду играть с ним за одну команду. Ни на секунду. В детстве, в паузах между тренировками, я гонял теннисный мяч рядом с площадкой и объявлял себя так: «Буллит исполняет Александр Овечкин!» Проходит время — и я играю с ним за одну команду.
Это что-то нереальное, особенное, то, о чем я буду рассказывать своим детям. Это пока один из самых запоминающихся моментов в моей карьере.
Овечкин — человек, в котором сочетаются все нужные лидеру качества. Если нужно — по делу напихает, если понадобится — придет на помощь и подскажет. И все это он делает в нужный момент. Наблюдая за ним, начинаешь ценить возможность находиться рядом и перенимать этот опыт. Легенда. Повторюсь, я счастлив, что мне довелось разделить с ним лед и раздевалку.
— Ну и не только раздевалку. Ты ведь и в гостях у него был на Пасху.
— Да, тогда с нами был и Евгений Малкин — еще один знаменитый хоккеист. Знаете, в детстве у меня не было одного кумира, которого я мог бы выделить, но я пристально следил за Малкиным, Овечкиным, Дацюком, Ковальчуком. Болел за них и вдохновлялся ими.
И вот наступает день, когда ты оказываешься в компании людей, на матчах которых вырос. Это особенный момент.
Тогда меня с братом пригласили на ужин. Мы пообщались за столом и поиграли с детьми Александра Михайловича.
— Ты можешь напрямую написать Александру Овечкину и задать интересующий тебя вопрос?
— Помню, Леша говорил: «Александр Михайлович всегда поможет». Но, естественно, первым делом я напишу брату. Он уже не первый год варится в энхаэловской кухне и прекрасно знает этот быт. Он — как по жизни, так и за океаном — мой первый помощник. Думаю, Александру Овечкину я тоже могу написать по какому-то вопросу, но, наверное, просто не стану лишний раз его беспокоить. Но если такое произойдет, то, уверен, он подскажет и поможет в зависимости от вопроса.
— Какой эпизод, связанный с Овечкиным, врезался в твою память?
— Когда мы пришли к нему в гости, он сразу окружил меня заботой, стал предлагать блюда, интересовался, какое мясо я люблю, а я сам стеснялся что-то спросить или попросить. Думаю, он замечал, что я волнуюсь, но при этом создавал такую атмосферу, чтобы я чувствовал себя комфортно. И с каждым днем, проведенным рядом с ним, мне становилось все легче.
А на льду была ситуация, когда в матче с «Питтсбургом» я совершил ошибку — отдал передачу не туда. Он спокойно объяснил, почему так делать не стоит. И этот момент врезался мне в память. Сам Александр Михайлович дает мне советы и объясняет, как нужно действовать! Такое еще недавно сложно было даже представить. Ну и запомнил еще одну его фразу, которую сказать не могу, но это был очень забавный и поучительный момент.
— С «Питтсбургом» ты, кстати, и забросил свою дебютную шайбу.
— Да, и даже не знаю, какое событие поставить на первое место: дебют или первую шайбу. Но все-таки дебют — более важное событие, когда ты понимаешь, какой путь прошел и что сбылась твоя детская мечта. Ну а гол можно поставить в один ряд с дебютом, но все-таки на одну ступеньку ниже. Я даже не думал, что у меня такое получится. Тем более мы вместе с Лешей создали гол, я ему ассистировал. В детстве сыграть за родной «Витебск» уже считалось чем-то невероятным, а тут НХЛ. Это что-то вообще!
— Шайбу на память забрал?
— Да. Причем уже потом я узнал, что ее с площадки принес Александр Михайлович! Я был в шоке. Когда забросил, поехал праздновать с партнерами, а Овечкин поздравил меня последним. Оказалось, что до этого он подъехал к воротам, забрал шайбу и передал ее сотрудникам клуба. Они нанесли на нее памятные надписи и поместили в специальную коробочку. Это было незабываемо.
— Давай немного вернемся в детство. Про тебя и Алексея нам подробно рассказывали ваши родители. И у нас сложилось впечатление, будто у тебя в жизни не было другого пути, кроме хоккея. Ты даже в детстве протестовал, когда тебя не брали на тренировки старшего брата.
— Я сам иногда удивляюсь тому, как много мама и папа сделали для нас. Они — наши главные болельщики, всегда присутствовали на наших матчах. К примеру, если у папы не получалось приехать из-за работы, то была мама. Кто-то из них всегда был рядом и поддерживал нас.
И мой успех — это на 90% их успех. То, чего я добился, — это и их заслуга. И за все, что они вложили в нас с Лехой, мы им очень благодарны.
А ведь временами им было очень тяжело. Когда папа уехал на заработки в Швецию, мама осталась одна, а я еще капризничал — просился на тренировки Лехи. Конечно, проще было бы оставить меня с няней, но мама всегда брала меня с собой независимо от того, насколько ей было тяжело.
Многие дети в детстве, кстати, по разным причинам пропускали тренировки, но мама видела, как мы горим спортом, поэтому у нас практически не было выходных. Мы всегда шли в ледовый дворец, а родители делали все возможное, чтобы дать нам заниматься любимым делом.
— А у тебя был момент, когда (может, в переходном возрасте) ты всерьез задумывался оставить хоккей?
— Нет, никогда. Но я понимал, что в жизни всякое бывает. Если не сложится, придется принимать серьезное решение. Поэтому помимо хоккея старался уделять время учебе и развиваться в других направлениях. Был пример старшего брата, и я понимал, что нужно идти по похожему пути. Но я всегда горел хоккеем и с детства хотел заниматься только им. Хотя при этом всегда любил баскетбол и футбол, но хоккей оставался на первом месте.
Когда я был подростком, мне давали свободу выбора и при этом всегда поддерживали мои решения.
В 15 лет я попал в «Динамо-Джуниверс», и маме пришлось переехать со мной в Минск. Брат в 14 лет улетел за океан. Все это стоило денег.
Но родители всегда говорили: «Мы делаем это не потому, что уверены, что вы обязательно где-то заиграете. Мы даем вам возможность заниматься любимым делом».
За это им, повторюсь, огромное спасибо.
— Слышал, что ты домосед и тебя постоянно тянет домой.
— В этом плане да. И когда я провел свой первый сезон в Северной Америке, адаптация давалась тяжело. Ты находишься вдали от дома и понимаешь, что родители не смогут помочь тебе здесь и сейчас.
— В 2023 году ты переехал в «Де-Мойн Бакканирс». Ты, как и брат когда-то, первое время жил в семье?
— Меня тоже приняла семья. В Северной Америке это обычная практика: ты живешь в местной семье, а клуб выплачивает ей определенную сумму на содержание молодого хоккеиста. Ну и, наверное, налогов они тоже платят меньше. Но не суть.
Эта семья из Де-Мойна впервые принимала у себя меня и еще одного парня из Миннесоты. У них не было такого опыта, и, к примеру, сходить поесть в фастфуд для них было проще, чем готовить дома. Я понимал, что иногда куда-то сходить и поесть — это неплохо, но не каждый же день питаться фастфудом. Что греха таить, я и сам от этого не отказывался, но быстро понял: других вариантов не будет. А готовить в 17 лет я тогда еще не умел. Приходилось мириться. Но, надо отдать им должное, они всегда нас поддерживали.
Ну а потом я оказался в канадском Уинсоре, и вот там семья уже была опытная: они всегда брали к себе европейцев и знали, что делать. У них была выстроена система. К примеру, за день до игры всегда готовили стейки, на завтрак тоже была хорошая еда. Было заметно, что люди в теме. До меня в этой семье жил Михаил Сергачев, который сейчас играет за «Юту».
— Что тебя больше всего удивило в американцах?
— Ко многому отношусь спокойно, но запомнилось то, что я жил в семье, где было не принято разуваться. По первому этажу все ходили в обуви, но перед комнатой все же снимали. Если бы дома я по ковру прошелся в кроссовках, мама выставила бы меня за порог и больше бы не впустила. А там так было принято, и в некоторых домах это нормально.
— Американцы, с которыми ты общался, в курсе, где расположена Беларусь?
— Большинство, конечно же, не знали. Но когда спрашивали: «Ты русский?», я всегда поправлял: «Нет, я из Беларуси». Для меня это всегда было важно, и я объяснял, что Беларусь — другая страна. Со временем они поняли, что это важно для меня, и перестали так говорить. Но встречались и те, кто знает нашу страну. У кого-то даже друг играл в минской «Юности». Но это уже люди постарше, не молодежь.
— Я смотрел твои интервью и отметил, как бегло ты говоришь по-английски. Но ведь не всегда было так. Тебя из-за этого разыгрывали одноклубники?
— Мы как-то пришли в магазин, и ребята подговорили меня сказать кое-что кассирше. Объяснили, что это поможет мне в практике разговорного английского. Фраза была не матерная, но прозвучала некрасиво. В ответ я услышал: «Что?» А когда обернулся, два пацана умирали со смеху. Мне стало стыдно, я покраснел и сразу же извинился.
Приколы — обычная история. В «Де-Мойне» я был одним из самых младших по возрасту, и меня постоянно подкалывали. А вот в Уинсоре я уже был задрафтован клубом НХЛ, считался лидером, и таких моментов почти не возникало. Если, конечно, сам где-нибудь не приколюсь из-за своего английского.
— Известный белорусский футболист Виталий Родионов когда-то играл в Германии. Он рассказывал мне примерно следующее: на первых порах тебе будут всячески помогать, но если ты не будешь учить язык и прилагать усилия, то можешь стать изгоем. За океаном так же?
— Возможно. Но я всегда старался изучать язык, прогрессировать. Просто понимал: если приехал в эту страну жить и играть, то должен к ней адаптироваться и чувствовать себя комфортно в этой среде.
Поначалу приходилось переспрашивать у тренеров, как выполнять упражнения, или просто становиться последним в колонне и повторять за остальными. Потом все изменилось.
При этом у меня в «Херши» был русскоязычный партнер, которому тяжело давался английский. И я понял, в чем причина: рядом с ним всегда были русскоговорящие люди, и из-за этого язык учить сложнее. Говорит он не очень хорошо, но при этом никаких подколов в его адрес нет — наоборот, его очень любят. В том числе из-за своеобразного акцента.
— Илья, как дается переход во взрослую жизнь?
— Да жизнь сама заставила быстро адаптироваться. Относительно взрослый период начался еще в Раубичах, когда играл за сборную U17. Хотя там были созданы все условия для комфортной жизни: и отель, и еда, которую нам постоянно готовили. Полностью во взрослую жизнь я погрузился, когда переехал в Америку и столкнулся с другим языком и менталитетом. Но самым тяжелым этапом стало то, что приходилось самому убираться и готовить. Это было в 2025-м. Однако прошел его легко, поскольку был в Херши с русскоязычными ребятами — Богданом Тринеевым и Сашей Суздалевым. Они понимали, как все устроено, и помогали мне. С Богданом мы вместе жили, и этот опыт облегчил переход.
— Как в целом обстоит жизнь в Херши? Клуб снимает квартиру или приходится оплачивать жилье самому?
— Нет, клуб не снимает жилье. У тебя профессиональный контракт, и ты сам должен отвечать за аренду квартиры. Так что плачу за нее самостоятельно.
— А это правда, что Херши — шоколадная столица США?
— Да. На оригинальной фабрике, к сожалению, мне побывать не удалось, но в музей я ходил и все оценил. Возможно, в будущем и на фабрике побываю.
— Виталий Пинчук недавно предположил, что с зарплаты в США, возможно, купит себе автомобиль. А чем порадовали себя с первой зарплаты?
— Здорово, что Виталий сделает себе такой подарок. Я, наверное,назову кроссовки. Я просто такой человек, который не привык часто себя радовать. Чего-то глобального я пока не покупал и не планировал. Думаю, нужные покупки придут в более нужное время. Сейчас я стараюсь финансово помогать родителям и делать какие-то инвестиции.
— А какой самый необычный подарок ты сделал родителям?
— Наверное, отдых. Был долгий период, когда они никуда не ездили отдыхать, и я решил, что им стоит куда-то все-таки выбраться.
— Недавно у вас была автограф-сессия в Минске — в одном из баров во время финала чемпионата мира по хоккею. Как тебе развязка турнира?
— Финал получился с оборонительным оттенком — финны забросили лишь одну шайбу. Но, наверное, таким и должен быть финал: простая игра от обороны без большого количества голевых моментов. Тем более Финляндия любит играть в закрытый хоккей. Швейцарцы же играли дома, и было интересно посмотреть, как они выступят против сильного соперника. Но для меня главным событием стала бронзовая медаль Норвегии. Обыграть канадцев в матче за медаль — незабываемый опыт для этой страны.
— Это свидетельствует о том, что ничего невозможного нет, учитывая, что через какое-то время белорусы вновь вернутся на чемпионат?
— Думаю, да. Особенно когда видишь, сколько мастеровитых игроков появилось в Беларуси. Многие уезжают в Северную Америку, кто-то доминирует в КХЛ... Появились молодые ребята, которые вместе со сборной со временем могли бы бороться за высокие места на чемпионатах мира. Ждем, когда сборную допустят к участию в ЧМ.
— Что теперь? Каким ты видишь свое возвращение в США?
— Самое главное — закрепиться в «Вашингтоне» и постоянно играть. По прошлому сезону я понял, что действительно могу заслужить это место и стать полноценным хоккеистом НХЛ. Но просто так мне его никто не даст. Так что у меня уже есть план подготовки, и впереди много работы. Буду фокусироваться на ней — это моя главная цель. Конечно, вероятность того, что начну сезон в «Херши», тоже есть, но задача — бороться за место в «Вашингтоне».
Илья Протас — амбассадор компании Betera.
Betera имеет репутацию надежного партнера белорусского спорта, поддерживая федерации хоккея, футбола и других видов спорта. Компания вкладывает ресурсы в развитие национальных соревнований, в улучшение спортивной инфраструктуры и поддержку молодых талантов. В числе амбассадоров бренда — лучшие хоккеисты Беларуси Алексей Протас, Илья Протас, Егор Шарангович, Артем Левшунов.
Betera — онлайн-казино и букмекерская компания Беларуси с более чем 30-летним опытом. Новым игрокам Betera предлагает двойной бонус: фрибет до 100 рублей на спорт и до 500 фриспинов в слотах.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by