Влад Бельмач — известный белорусский рэп-исполнитель, которого в тусовке знают под псевдонимом Бакей. Около десяти лет назад он ворвался в стриминги, стал заметен и узнаваем, а спустя годы всерьез увлекся футболом. Мы встретились с Владом и поговорили о том, как футбол стал его любовью, откуда взялся псевдоним Бакей, почему он выбрал ЗОЖ и что сейчас происходит с его музыкальной карьерой.
Читать на OnlínerС Владом мы встретились на днях после очередного матча за любительскую команду MNK, с которой он рубится за победу в одном из столичных турниров по мини-футболу. Что интересно, именно футбол когда-то подарил молодому человеку псевдоним Бакей. Я пыталась найти футболиста с фамилией Бакеев, но интернет такую звезду футбола не знает. Да и сам Влад говорит, что ни разу его не видел.
— Когда я пришел заниматься в футбольную секцию, там были ребята постарше. Они сказали, что я из-за длинных волос похож на какого-то футболиста с фамилией Бакеев. Они начали называть меня Бакеем — так и приклеилось, — вспоминает рэпер. — Всегда так: старшаки придумывают погоняла. И не дай бог тебе что-то сделать! Сморкаешься — «сморчок». Не моешься — «вонючка». Я выцепил еще нормальную кличку, но меня она очень бесила. А потом я как-то привык. И уже позже, когда в команду приходили новые ребята, я им говорил: «Привет, я Бакей».
— Настолько привык, что на студии представился Бакеем?
— Первая запись трека произошла, когда мне было 16 лет. Я долго думал, может, какое-то англоязычное имя взять. Но я тогда в английском вообще не шарил. И думаю: «Зовут Бакей, ну и все». Пару раз были мысли поменять никнейм. Но сейчас это уже имя нарицательное. Больше людей меня знают как Бакея, а не Влада Бельмача. В футболе сокращают до Баки: там надо быстро передавать инфу. Пока скажешь: «Бакей, аккуратно, сзади игрок!» — пройдет много времени.
В футбол Влад начал играть с девяти лет, когда в своей 52-й школе увидел объявление о наборе футболистов. Компьютера тогда в каждом доме еще не было, зато во дворе постоянно гоняли мяч. Влад не был исключением и решил записаться в секцию «Орбита», располагавшуюся в Курасовщине.
— В одном из интервью ты говорил, что отец хотел вырастить из тебя спортсмена. Ему было принципиально, в какой спорт тебя отдавать?
— Все родители хотят, чтобы ребенок чем-то занимался. Но это не было так, мол, папа был спортсменом, у него не получилось, значит, сын должен пойти по этим стопам. Я очень благодарен родителям за то, что они отдали меня в футбол. Спустя годы могу сказать, что человек с детства учится быть в коллективе: узнаешь разные характеры, разное воспитание и формируешься там как личность. Понятно, что если у тебя нет каких-то лидерских качеств, они там вряд ли появятся.
— А у тебя самого в детстве были планы сделать из футбола карьеру?
— Вначале — да. Это были детские розовые очки, которые разбиваются очень долго. Со мной так было до 16 лет. Ты смотришь футбол, как играют твои кумиры, и думаешь: «Я тоже буду на стадионах играть, будут все кричать: „Давай-давай, Владислав!“»
— За какую команду ты хотел играть?
— За «Милан»! Там был мой любимый футболист Андрей Шевченко. Первая майка у меня тоже была с фамилией Шевченко на спине — ее родители подарили. Во дворе даже было погоняло Шева. Человек же из СНГ пробился в Европу и играл в «Милане» на таком крутом уровне. Меня это впечатляло. В детстве все казалось простым, а на самом деле за этим стоит титанический труд.
— А за белорусским футболом следишь?
— Недавно ехали с отцом, обсуждали футбол, и он такой: «Ну че там, „Ислочь“ играет?» Я думаю: во-первых, откуда он ее вообще знает? А во-вторых, какое первое место? Это же «Ислочь». Захожу, смотрю — «Ислочь» на первом месте! Потом спросил тренера Алексея Ходневича: «А что там „Ислочь“?» Он говорит: «Да, хорошая команда, сыгранная, тренерская». А так я особо не слежу за чемпионатом.
Из-за сколиоза Владу пришлось поставить футбол на паузу: в 8-м классе родители отправили Влада в школу-интернат для детей с проблемами позвоночника. Он вспоминает, что тогда «проклинал все на свете»: пять дней в неделю жил в школе и не мог ходить на тренировки. Год спустя Влад вернулся в обычную школу. Но именно этот вынужденный перерыв, как он считает, дал ему больше свободы и открыл дорогу в творчество.
— Официальная версия звучит так: ты перестал заниматься футболом, потому что закончилась школа, начался колледж, и на тренировки уже не хватало времени. И тут нестыковка: ты сразу начинаешь заниматься музыкой. Творчество занимает меньше времени, чем футбол, или просто произошло своеобразное замещение?
— Учеба забирала очень много времени. Мы еще год поездили, поиграли на республиканских соревнованиях, и наша команда «Орбита» стала переформировываться. А в музыке ты можешь сам выбрать, когда поехать на студию. Текст вообще можешь писать в любой момент, даже на паре. Это меньше усилий. Потому что тренировка — это определенное время, которое ты не можешь сам выбрать.
— Если бы хватало времени и на футбол, и на музыку, ты бы остался в спорте?
— Поначалу музыка была приколом. Если в футболе я был уже семь-восемь лет на тот момент, то музыка только начиналась. Это было просто как побаловаться. Мы с ребятами ездили на студию, потом я один начал ездить записываться. И просто этим занимался, ничего не ожидая.
Были ли от футбола какие-то ожидания? В тот момент как раз спали розовые очки. Ты видишь, что ребята из других команд куда-то переходят, у них есть какие-то перспективы. А у тебя этого нет. А там еще какие-то бюрократические передряги произошли: должны были позвонить, пригласить на просмотр, но в итоге мы никуда не поехали, никто не позвонил. Короче, всё.
Пик музыкальной карьеры Бакея пришелся на 2018—2019 годы: фестивали, выступления в Европе, сольные концерты в Беларуси. Но так случилось, что со временем музыка отошла на второй план и Влад опять погрузился в футбол.
— Первый слом, который на меня очень сильно повлиял, — это ковид. У меня был запланирован четвертый сольный концерт в Минске. К тому моменту я уже выступил в Москве, в Питере, мы должны были ехать с ребятами в третий раз выступать на Tallinn Music Week. И все это в один момент перестало быть. Я растерялся, и вот это очень сильно по мне ударило, потому что я офлайн-артист. На моих концертах всегда есть вайб. Люди приходят, кайфуют, я им отдаю свою энергию, они в ответ — свою.
И на вот этой энергии я двигал свое творчество. А когда этот краник перекрыли, было грустно. Я писал песни, но не мог их выпускать. Возможно, я просто перегорел.
— Мне говорили про тебя: «Сколько у него песен? Больше, чем у Майкла Джексона».
— Я очень много писал, потому что многое хотел сказать. И в какой-то момент, мне кажется, я просто исписался, сам этого не понимая.
Свободного времени стало больше, и Бакей начал смотреть футбольные челленджи на YouTube, матчи медийных команд, за которые играли известные блогеры. Сначала, как рассказывает, делал это просто как зритель, а затем возникла вполне логичная мысль: а почему бы самому не попробовать попасть в медиафутбол?
— Я начал поигрывать за любительскую команду «Рубон». Потом мне написал наш блогер Влад Хованский. Сначала позвал на ролик с челленджем. Я такой: «Да, кайф». То, что я смотрел на YouTube, мне предложили попробовать самому.
Я был рад невероятно. А потом Влад пригласил играть, и все, так я попал в Inform. Мы объездили с командой всю Беларусь, были на выездах в Казахстане, Москве. Это реально заняло мою голову на четыре года: музыки нет, ничего не происходит — и я погрузился в этот проект.
— Случалось, что тебя узнавали не как музыканта, а как футболиста?
— Да, так и было. Потому что мы ездили по городам достаточно успешно. В Бресте, в матче с местными ветеранами футбола, на нашу любительскую команду пришло по факту 1500 зрителей. На команду, в которой играют чуваки, которые просто снимают какой-то контент, кто-то поет. В Гродно был рекорд — 2400 зрителей.
— Ты зарабатывал с этого проекта?
— Первый год мы вообще сами платили за дорогу и проживание. Если выезд был недалеко и можно было добраться на электричке, на все уходило рублей 100—150. Был момент, когда в «Информе» я получил серьезную травму на выезде — надорвал крестообразные связки. Мне очень повезло, что не порвал их полностью, иначе пришлось бы делать операцию и восстанавливаться около восьми месяцев. Пока восстанавливался, я просто ходил на матчи команды, поддерживал ее. И тогда же получил первые деньги за то, что вел выпуски с репортажами на YouTube.
— В итоге футбол у тебя окупился? Сколько ты вложил, а сколько заработал?
— Честно, не считал. Но потом у нас появился спонсор, который начал закрывать часть расходов. Дела пошли получше: на гостевые матчи уже ездили бесплатно, нас кормили… Но постепенно энтузиазм начал иссякать. Люди, которые двигали проект, уставали от того, что не удавалось реализовать задуманное. Кто-то уходил из команды, и в какой-то момент Inform встал на паузу на неопределенный срок.
В 2023 году Влад познакомился с фиджитал-футболом — форматом, который объединяет компьютерную игру и обычный футбол. Сначала команды встречаются в футбольном симуляторе, а затем выходят на реальное поле. При этом счет виртуального матча сохраняется, а итоговый результат складывается из голов, забитых на обоих этапах.
Там тоже есть свои особенности: искусственный газон, вдоль поля стоят бортики. Влад утверждает, что среди знакомых и друзей из музыкальной сферы никто не знает про этот вид спорта. А это уже отдельный мир с развитой индустрией и чемпионатами.
— Мой одноклубник Стас — первый человек, который вообще предложил всю эту историю. Он из FIFA-комьюнити, разбирается в турнирах. Он и предложил съездить на фиджитал-турнир. Организаторы оплачивали перелет в Казань, проживание, питание, и мы согласились.
И самое интересное — о призовых я узнал в середине турнира, когда мы выиграли три игры подряд. Тогда пацаны сказали: «Все нормально, уже на каждого по 300 баксов есть». В итоге мы заняли второе место. Нас ездило 11 человек. Каждый из нас получил по $700. На следующий год мы поехали на Игры БРИКС уже как сборная Беларуси. Так что, можно сказать, я игрок сборной Беларуси.
— По фиджитал-футболу?
— Да. Я игрок сборной Беларуси: официально был в заявке, носил форму с флагом. По факту могу сказать, что дошел до сборной.
Сейчас благодаря фиджитал-спорту, кажется, Бакей снова научился успевать все: играть в футбол, выпускать музыку и снимать рилсы. Возвращение в рэп-игру получилось заметным еще и потому, что до этого новых релизов почти не было, а однажды его музыка вообще на время пропала со стримингов.
— Я не получал деньги с музыки четыре года: ни с дистрибуции, ни с прослушиваний. Естественно, ничего особо нового не загружалось. Понятно, что деньги небольшие, но они есть.
Чтобы снова монетизировать музыку, нужно было перезагрузить кабинеты через другого дистрибьютора. Я нашел ребят из Infinity Music — кыргызское объединение, которое занимается загрузкой музыки на стриминги. Я хотел поработать с кем-то, кого знаю, и так получилось, что с одним из ребят, Димой, мы раньше работали над рекламными проектами здесь, в Минске. Я ему написал, и он помог все вернуть.
— Где больше денег — в спорте или в музыке? Дай совет тем, кто сейчас выбирает себе профессиональный путь.
— Лучше пойти учиться, получить высшее образование и заниматься чем-то другим…
— А у тебя что получилось лучше монетизировать? Музыку?
— Конечно. Понятно, что когда ты попал в проффутбол, там есть зарплата. Но суть в том, что попасть туда очень сложно. Из всех детей один процент попадает в профессиональный футбол.
— А в музыке не так? Легче пробиться?
— Сейчас очень легко, потому что есть очень много бесплатных инструментов. TikTok тебе никто не запретит снимать, а вдруг залетит! Ты получишь прослушивания, что потом приведет твою публику на концерт, они купят мерч. Стать успешным музыкантом кажется легче, чем стать профессиональным спортсменом.
— Сейчас тебя кормит только музыка?
— Мой заработок сейчас — это выступления. Где-то фестивальные, где-то просто на площадках — это первое. Потом рекламные интеграции — все-таки как блогер, как инфлюенсер, назовем это так. Еще я могу зарабатывать как фотомодель, допустим. В общем, из этого и складывается мой заработок, и количество денег каждый раз варьируется.
— Есть какая-то вилка? Сколько может быть в месяц — от минимума до максимума?
— Ой, ну все, честно говоря, очень расплывчато. Может быть 5 рублей или сразу 5000. Сам никогда не знаешь, что произойдет. Мне нравится эта спонтанность, наверное. Хотя моей девушке это не особо нравится.
И за счет этого у меня есть немного свободного времени. Поэтому я могу заниматься футболом. Inform вернулся, я иногда тренируюсь с ребятами, просто поддерживаю форму. Не знаю, буду ли я в команде, время покажет. Плюс тренировки с любительской командой MNK.
— Если тренировка накладывается на работу в студии, что выберешь?
— Сейчас для меня приоритет — музыка, потому что нужно возвращаться, наращивать то, что я упустил и в чем сам виноват.
У Бакея недавно вышел альбом «Побег». Это не какой-то концептуальный релиз с единой историей, а скорее сборник рэп-песен, которые ждали своего часа, пока музыкант бегал по футбольному полю. В какой-то момент Владу просто захотелось достать все накопившееся и выпустить одним махом. Сейчас артисты чаще идут по другому пути: выпускают музыку регулярно, по одному релизу за раз, а не копят материал годами. В общем, как говорят футболисты, — от игры к игре. Влад тоже сейчас нацелен на этот подход.
— Я был в таком состоянии, на таком днище, что иногда сам себя за волосы поднимал: «Посмотри, что вообще происходит. Что ты делаешь не так? Ты не можешь даже разобраться». Наверное, мне нужна была помощь специалистов, но я до этого так и не дошел. Постепенно стал себя оттуда доставать.
Сингл «Боль» звучит неожиданно светло и почти катарсически, хотя родился как раз в сложный период для исполнителя. При этом в композиции нет вайба «пожалейте меня» — и это как раз классно.
— Боль все равно оставляет отпечаток на творчестве, в строчках. Я не люблю быть пессимистом, я скорее реалист. Но иногда понимаю, что склонен к каким-то меланхоличным рассуждениям и вижу в них определенную эстетику. При этом не хочу это транслировать в своем творчестве. Мне хочется, чтобы музыка помогала людям. Чтобы они слушали песни не о страданиях, а о том, как их пережить.
Влад вообще умеет находить в сложных периодах что-то полезное. Например, история с лишением прав в итоге вернула его в медиа: вместо того чтобы просто переживать потерю, он начал снимать блог о жизни без машины.
— День номер один: я без прав. О, как мне грустно. День номер два — фантазирую о том, как веду машину, сижу дома и рулю. И так далее. Из 90 дней без прав я снимал что-то примерно 75 дней. И вот мысль, которую я потом словил и прочитал в хорошей книжке «Искусство пофигизма» (всем советую, если у вас сейчас сложный период): когда у тебя закрывается какая-то дверь, и ты думаешь: «Вот, права отобрали, ужас» — появляется возможность реализовываться в другом.
Бакей не пьет, не курит, ходит на футбол и вообще за ЗОЖ. Где деньги, девчонки, алкоголь и прочий рэперский джентльменский набор — непонятно. Зато история знакомая: рокеры тоже когда-то взрослели, бросали вредные привычки и начинали рассказывать, как теперь правильно жить. Бакей пошел примерно по тому же пути — только без нравоучений.
— Как ты вообще пришел к тому, что решил отказаться от алкоголя и сигарет?
— В какой-то момент я решил, что вообще не хочу пить. Самое главное — я рассказываю только про свой опыт. У других людей все может быть по-другому. Первые выезды куда-то на природу с друзьями были такие: «Блин, а как это будет?» В итоге нормально. Они пьют, я сижу рядом, пью безалкогольное пиво, и мне вообще кайф: так же веселимся, смеемся. Плюс наутро голова не болит. А спустя какое-то время я подумал: «А зачем я курю?» — и тоже бросил.
Я, конечно, гордился собой. Это приятно, это победа. Но я никому не говорил: «Вы слабаки, пьете — плохо». Просто говорил: «Попробуй, чувак, и посмотришь». И заметил, что окружение постепенно тоже начинает задумываться. Кто-то спрашивает: «А как ты бросил?» Потом другой говорит: «Я тоже не пью». И как-то получается, что ты можешь формировать вокруг себя окружение, которое хочешь, — понятно, не навязывая.
Я не зарекаюсь, что всю жизнь не буду пить и больше не закурю ни одной сигареты. Просто понял, что это не контролирует меня. Раньше я думал: «А смогу ли я?» А потом понял — да, смогу.
— А как ты это для себя закрепил?
— Сначала это было как челлендж: неделя, две, три, месяц. У меня даже приложение со счетчиком было. Смотришь: 30 дней — и думаешь: «Блин, я целый месяц не пил». Потом поставил цель — год. Год прошел, и я такой: «Вау, класс». В марте будет два года, как я не пью.
— Как думаешь, почему сейчас это вообще становится популярным среди артистов?
— Мне кажется, очень важно идти в ногу со временем. Я замечаю это у блогеров-миллионников, которых смотрю. Они говорят: «Я никогда не пробовал алкоголь», «Я не курю», «Я даже за деньги не буду это делать». И ты понимаешь: их смотрит подрастающее поколение, которое сейчас формирует тренды. И оно видит: мой кумир не пьет, не курит, ходит в зал, занимается спортом — я хочу быть таким, как он.
Получается, формируется представление: чтобы быть успешным и богатым, надо не бухать, не курить, а заниматься спортом. И это очень здорово.
Ну и, наверное, люди просто вырастают. То, что раньше казалось крутым, сейчас кажется глупым. Возможно, я сам вырос.
Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by