Он не хотел в баскетбол, но стал топовым игроком. Расспросили родителей о нашей звезде
У Максима Салаша не было спортивной семьи. И, кажется, это пошло ему на пользу. Родители будущего баскетболиста не были профессиональными спортсменами, зато именно они помогли ему попробовать разные занятия и в итоге выбрать баскетбол. Сегодня Салаш — главный белорусский баскетболист своего поколения: в его карьере победа в Лиге чемпионов ФИБА, Кубок России и финал Еврокубка. В партнерском проекте «Растим сильных» вместе с Betera разбираемся, как родители могут помочь ребенку вырасти в сильного спортсмена, не выбирая за него его путь.
Игорь Евгеньевич и Надежда Валентиновна и сегодня живут там же, где чуть более 30 лет назад появился на свет их единственный ребенок — будущий лидер национальной сборной по баскетболу Максим Салаш. Причем поначалу, во второй половине 1990-х, трехкомнатная квартира неподалеку от новой станции метро «Ковальская Слобода» была домом не только для них, но и еще для двух семей — тети Максима с мужем и сыном, а также его дедушки и бабушки.
Тесно? Да, было тесновато. Но у этого есть позитивная сторона — ныне покойная мама Надежды Валентиновны охотно смотрела за внуком.
— Не только благодаря нам он стал тем, кем есть. Благодаря тренерам, конечно. А еще бабушке и дедушке. Ну и своему труду, разумеется, — с порога говорит Игорь Салаш.
Когда он встречает журналистов Onlíner в дверях, сами собой отпадают вопросы, в кого вымахал баскетболист, ныне выступающий за греческий «Марусси». Правда, сын ростом пошел даже дальше — 206 сантиметров против отцовских 196.
Радиотехника, гребля и шахматы
Чуть ли не впервые за время нашего проекта о маме и папе спортсмена до похода к ним в гости мы не знаем практически ничего. Другие спортивные звезды в разных интервью хоть иногда могут обмолвиться о семье, а вот Максима об этом то ли не спрашивали, то ли он предпочитал скрытничать. Оказывается, в этой семье все начиналось… с радиотехники.
— Мы были студентами: я училась на заочном отделении, Игорь — на дневном. Вместе работали в магазине «Радиотехника» на Партизанском проспекте. Я — в отделе музыки, а Игорь продавал какую-то аппаратуру. Так и познакомились. Повстречались полгода — и он сделал мне предложение. В июне отпраздновали 30 лет со дня свадьбы, — вспоминает Надежда Валентиновна.
— У нас с братом не было отца, мама уже была тяжело больна. Поэтому, хоть и учился на стационаре, требовалось работать. Старшекурсники меня и привлекли. В первую смену учился, во вторую — работал, — дополняет Игорь Евгеньевич. — Мой младший брат Саша — у нас разница 10 лет — уже давно во Франции. Недавно приезжали его дети. Моя 19-летняя племянница — чемпионка университета по вольной борьбе. Не теряет надежды пробиться в сборную Франции.
Сами родители Максима профессиональными спортсменами никогда не были. Хотя отец одно время занимался греблей.
— Я родом из Слонима. Еще в советское время там была сильная школа классической гребли. Оттуда, в частности, Владимир Романовский — олимпийский чемпион Игр-1976 в Монреале в двойке с Сергеем Нагорным. Я занимался в той же школе, что и он. На греблю ходила половина класса. Звездой в итоге не стал, но многие ребята претендовали на место в сборной Беларуси.
В жизни мамы Максима спорта было еще меньше.
— Есть у меня какая-то грамота за шахматы. А так — за школу в волейбол или баскетбол разве что играла. Моя семья бесконечно переезжала с одного места на другое. Когда осели в Минске, я была уже в шестом классе — поздновато начинать чем-то заниматься. Папа, правда, увлекался единоборствами — вольной борьбой, боксом. До сих пор все смотрит по телевизору.
Мяч и первое проявление характера
Как припоминают родители, уже в детстве Максим говорил, что непременно станет спортсменом. Но речи о баскетболе не шло: вначале мальчик мечтал о карьере футболиста.
— С рождения был очень упрямым. Как только встал на ноги, требовал мяч и хотел играть в футбол. В прихожей играл, на улице. Все мамы сидели на лавочках и болтали, а я, пока Игорь на работе или в командировке, с ним гоняла мяч, — рассказывает Надежда Салаш. — Футбол был круглые сутки, двери выносились, соседи «вешались». Но в секцию тогда рано не брали, приглашали только в 7—8 лет. Потом бабушка показала ему шахматы. Тоже очень зашло. Мы возили его на соревнования и, бывало, ждали очень долго. Классическая партия могла длиться и несколько часов.
— Максим тогда еще даже не умел писать. А учился знаете как? Записывал шахматные партии! Е2 — Е4. Все эти записи сохранились, — не без гордости дополняет Игорь Салаш. — Но все равно постоянно твердил, что хочет играть в футбол. И в любом виде спорта хотел побеждать. Есть еще одна история, говорящая о его упрямстве. В четыре года купили Максу велосипед: два больших колеса и сзади два маленьких по бокам. Позвал кататься во двор, а его первая фраза — «Открути колеса!» Прошу его хотя бы попробовать, но он — наотрез. В итоге открутили колеса — сразу поехал.
Или вот еще: раньше мы с университетскими приятелями ходили в баню. Я брал с собой Максима. В итоге он сидел вместе с мужиками, терпел, но не выходил из парилки, пока все не выйдут.
В футбол Максима все же отвели — хотя брать его, вспоминает папа, согласны были далеко не все тренеры. Однажды отказ просто довел мальчишку до слез.
— Мы поехали в одну из лучших на тот момент школ — «Смену». Но тренеры после просмотра дали категоричный ответ: нет. Мол, Максим слишком худой и длинный. Сын очень сильно расстроился, расплакался.
Помогла дружба маленького Макса с маленьким Владом Климовичем — будущим профессиональным белорусским футболистом.
— Они вместе ходили в садик, с тех пор еще отлично общаются. Ну а потом и мы семьями сдружились, — вспоминает мама. — Так родители Влада подсказали обратиться к известному еще в советское время Геннадию Неверовскому (тренеру, подготовившему ряд игроков уровня сборной Беларуси, включая А. Сацункевича, П. Родненка, Н. Рындюка. — Прим. Onlíner). Тот набирал команду 1996 года рождения. Макс бросил шахматы — а там у него уже был первый юношеский разряд! — выбрал футбол. Поначалу играл на позиции защитника, а потом его стали ставить на ворота.
Из вратарей — в центровые
В какой-то момент Максим стал слишком быстро расти — настолько, что организаторы детских соревнований не всегда верили на слово относительно возраста. Родителям постоянно приходилось показывать паспорт ребенка.
— Считали, что это какая-то подстава, — смеется Надежда Салаш. — Якобы старший ребенок играет не за свой возраст. В поле нужны были более миниатюрные парни. В воротах ему не очень нравилось, но что было делать? Шутил, что он — вратарь-«мотала».
Так а как же в жизни Максима появился баскетбол?
— Молодой тренер Сергей Крюков, только окончивший институт, ходил по школам и искал подходящих детей. Заглянул в нашу 56-ю гимназию — и увидел 10-летнего Макса. Тот, конечно, ни в какой баскетбол не хотел. Тренер попросил: «Просто приди на тренировку». Сын сначала ни в какую, но потом уговоры подействовали. В итоге Макс после первой тренировки приехал на вторую, а там и немного втянулся. Думаю, ему нравилось, что ребята были одного роста. Плюс баскетбол — игра очень интенсивная, на сообразительность, постоянно нужно думать головой. Комбинаций — миллион. Забрасывать в кольцо можно чаще, чем ворота. Ну и личность тренера, естественно, сыграла роль, — говорит мама Максима.
— Есть у него, помимо вашего сына, известные воспитанники?
— Рома Рубинштейн вызывался в сборную, до сих пор играет. Михаил Малейко вместе с Крюковым переехал в Москву, играл за ЦСКА, сейчас — в российской Суперлиге. На слуху еще Никита Балабан. Он преуспевал в баскетболе, но решил выбрать волейбол.
На определенном этапе к тренировкам «подключился» папа — в юношеском возрасте Максиму требовалось подтянуть выносливость.
— По старой памяти гребца вспомнил, что лучшее решение для работы с этим компонентом — кросс. На проспекте Победителей, за Домом футбола, была лыжная трасса. Мы туда приезжали в 6 утра. Снега по щиколотку! Доставали из машины два пакета с одеждой — и вперед.
— Вдвоем?
— Да прям. Я на капоте сидел. А он одевался и наматывал пару кругов. Все кроссовки были мокрыми. Лыжники удивлялись, — смеется Игорь Салаш.
Когда родители перестали подсказывать
Родители детей-спортсменов бывают очень непростыми: обсуждают решения тренера, недовольны процессом и результатом. А что наши мама и папа? Смеются: есть и к ним вопросы, конечно.
— Иногда злились на тренеров: «Ну как так, Макс, почему он тебя не выпустил в этот момент? Ты же так здорово играл, а тут просидел на скамейке». Но сын всегда все решения оправдывал: то на самом деле был не готов, то что-нибудь еще. Мол, тренеру виднее, он лучше знает. Ни про учителей, ни про тренеров никогда не говорил плохого. Хотя внутри, думаем, и у него иногда все кипело. Первое время мы делали заметки, указывали ему на помарки. Но Макс говорил: «Отстаньте!» Последние несколько лет — молчим. Что мы можем советовать профессионалу, который прекрасно знает, что нужно делать на площадке?
«Бабушка за лето откормила»
Пока Максим все больше времени проводил на тренировках и соревнованиях, важную роль в его воспитании продолжали играть бабушка и дедушка.
— Бабушка, помню, за лето Макса так откормила, что осенью тренер удивился и приказал срочно сбрасывать пять килограммов, — улыбается мама.
Бабушка была рядом с внуком и тогда, когда начались большие соревнования. Правда, смотреть их ей было очень волнительно.
— Если дедушка сидел за компьютером, то она ходила вокруг и волновалась — то на давление жаловалась, то на сердце. Только спрашивала у дедушки, забросил Макс или нет. Если падал, совсем паниковала: лишь бы не травма. Когда Максим прилетал, первым делом звонил бабушке, а потом уже нам. Мы не обижались. Она очень сильно за него переживала.
Родители и сейчас продолжают следить за матчами сына, когда удается найти трансляцию. С этим теперь сложнее.
— Стало много коммерции, трудно найти картинку. Большинство матчей — через платные каналы и сервисы. Дедушка сам иногда не может настроить, приходит смотреть к нам, — говорит Игорь Евгеньевич.
За этим самым компьютером когда-то просиживал и Максим — здесь теперь разложены газеты и журналы с его интервью. Правда, родители говорят, что всего было в меру.
— Как любой подросток, он интересовался играми. Но времени особо не было: две тренировки, уроки. Школу пропускал много, но классная это позволяла, потому что Максим хорошо учился: нравилась математика, много читал. А в свободное время — компьютер. Я ему даже еду перед монитором ставила, но, конечно, советовала лучше погулять или поспать. Потом появилась приставка. Любил спортивные симуляторы, баскетбол, футбол, Counter-Strike, — рассказывает Надежда Валентиновна.
С иностранными языками был забавный нюанс. Родители заранее понимали, что сыну языки пригодятся в карьере, и настаивали на английском. А уезжать пришлось в Испанию.
«Отправили на другой конец света в 16 лет»
— Мы приехали в сентябре 2012 года на просмотр и вернулись, а улетел в Испанию он только в январе 2013-го. Нужно было сделать визы, собрать документы, уйти из спортивной школы, которая нас растила. Из-за бумажной нервотрепки в какой-то момент подумали, что ничего не получится. Нужно было еще решить вопрос, чтобы клуб отпускал его играть за сборную. А тогда все это сделать было непросто. В Москву по два раза в неделю мотались. Диплом, медицинская справка и еще куча документов. Отпрашивались с работы, — вспоминает мама.
Сегодня трудно представить, что родители могут отправить 16-летнего спортсмена в другую страну и практически не иметь возможности узнать, как он там. Тогда нельзя было в любой момент написать «Ты как?»
— Это сейчас телефоны, мессенджеры. А тогда прощаемся с ним в Шереметьево — и даже не знаем, долетел он или нет. Четыре часа ждали, чтобы убедиться, что все пассажиры взошли на борт. Я до сих пор помню эту картинку, когда перед ним закрываются двери. 4 или 5 января, сразу после Нового года. Мы его отвезли в Москву, отправили в аэропорт. И только когда это сделали, осознали: отправили на другой конец света ребенка в 16 лет, — говорит Игорь Салаш.
Но Максим хотел играть в баскетбол и развиваться, поэтому сомнений в правильности решения у родителей не было. А тревога оставалась.
— Что творилось у него в душе, можно только догадываться. Но в целом он никогда не жаловался. Когда получалось, Надежда летала к нему. А так — все сам. И все праздники — один, — добавляет папа.
Впрочем, учиться Максим продолжал и после отъезда. Половину 11-го класса он пропустил из-за переезда в Испанию, поэтому родители перевели его на дистанционное обучение.
Все делал по-своему
Сейчас у Максима уже своя семья. Жена Алена — из Гомеля, с родителями мужа у нее со временем сложились дружеские отношения.
Их дочь Мишель родилась в Испании. Сейчас девочке четыре года, и бабушка с дедушкой стараются проводить с внучкой как можно больше времени, хотя расстояние и визовые сложности делают такие встречи не такими частыми, как хотелось бы.
— Мы Алену до свадьбы долго знали. Она к нам по имени, без отчества. Они с Максом молодцы, сами со всем справляются. Мы хотим с ними чаще быть, но не всегда удается. Визу, к сожалению, сложно открыть. Поэтому я иногда езжу, а вот Галя, мама Алены, видит малышку реже, — рассказывает Надежда Салаш.
Спрашиваем родителей, каким Максим стал отцом. Здесь их мнения разделяются.
— Мне кажется, он немного строговат, — утверждает Игорь Салаш.
Но жена впервые с ним не соглашается.
— Вспомни себя. Он был маленьким и как-то разбросал игрушки. Что ты сделал с ними? Собрал и отвез в гараж. Я говорю, что он маленький еще, четыре года, ничего не понимает. За что? — смеется Надежда Валентиновна.
— Я ему сказал извиниться перед мамой — и тогда все верну. А он нет, заупрямился, ни в какую, — парирует Игорь Евгеньевич.
Вообще в комнате Максима не изменилось практически ничего с тех пор, как он в 16 лет отправился в Испанию. И детские увлечения остались: если Максим приезжает в Беларусь, старается попасть на футбольные матчи. Был на игре сборной на Национальном стадионе, ездил в Жодино и Борисов — прежде всего поддержать друга детства Влада Климовича.
— Футбол он всегда смотрит. На недавнем чемпионате мира болел за Аргентину и Лионеля Месси. Хотя у него многое связано и с Испанией. Когда был в Севилье, сборная Испании готовилась к чемпионату мира — 2014 и проводила большую промо-акцию: ездила по крупным городам, раздавала майки с символикой и вырезанной частью в области сердца. Это символизировало, что болельщики отдают свое сердце сборной. У Макса эта майка до сих пор осталась, — вспоминает Игорь Салаш.
А на 30-летие Максим попросил у родителей… шахматы.
— Ребенок уже взрослый — кажется, у него уже все есть. И вдруг! Но, конечно, купили ему большую деревянную доску. Может, научит Мишельку? Ей тоже четыре, как было ему когда-то, — вдруг тоже захочет? — задумывается Надежда Салаш.
Партнер проекта — Betera
Betera Drift Team выступит на первом в Беларуси этапе RDS Open
15 и 16 августа в Беларуси впервые пройдет RDS Open. На этом турнире выступят пилоты Betera Drift Team — Антон Поздняков и Михаил Гацко.
На территории технического парка Betera организует для гостей зону с активностями. Также у фанатов дрифта будет возможность пообщаться с пилотами во время автограф-сессии.
При содействии Betera проходит чемпионат Беларуси по дрифтингу, который ежегодно собирает сильнейших пилотов на топовых автоспортивных площадках страны.
Спецпроект подготовлен при поддержке ООО «Статускво», УНП 101011505.
Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by